Фея
После недолгой оттепели ударили морозы. За ночь двор превратился в идеальный каток, хоть шоу "Ледниковый период" устраивай. Но танцев сегодня не будет, дворников ожидает иное представление.
Девушка в широких ватных штанах и ярком оранжевом жилете, надетом поверх телогрейки, осторожно ступает по льду. В руках тяжёлый ледоруб (с пластиковой ручкой полегче был, но слишком уж хлипкий, выпросила у начальницы с литым черенком) и лопата-скребок. Перед первым подъездом дворничиха останавливается, прислоняет к стене крыльца лопату, выуживает из кармана жилета огромные рабочие рукавицы, дышит теплом на тоненькие пальцы, не спеша одевает руки и берется за черенок ледоруба. Уверенно заносит инструмент над остекленелым тротуаром, прицеливается и с силой ударяет по зеркальной поверхности. Лезвие вгрызается в лед, от глубокой расселины разбегаются сеточкой трещины. Отлично! Снова взмах и удар, еще и еще. Бац! И взбрыкивают фонтанчиком ледяные брызги. Бац! И тысячи маленьких солнц рассыпаются алмазной крошкой по тротуару.
Серый лохматый полушалок съехал на затылок, мелким бисером выступил пот, выбившиеся из прически черные пряди налипли на лоб, сквозь смуглую кожу щёк проступил румянец. Эх, жаль нельзя применить волшебство! Разом бы управилась. Но конспирация превыше всего. Погоришь — и прощай навеки мир людей, отправляйся в Иноземье. Там ломиком махать не надо и райские кущи повсюду, но жить нельзя. Невыносимо там жить, среди фей.
А ведь были времена! И жили открыто, и чудесили, не таясь. Благословенные времена интеграции! Но все хорошее быстро заканчивается — чем большими дарами наделяли феи человечество, тем слабее становилась связь. Восхищение и почитание сменили раздражение и неприкрытая зависть. Сначала запретили браки волшебников и людей, потом перестали звать в крестные, немногим позже ввели ограничение на проживание. Фей отселили сначала в спецкварталы, потом за сто первый километр. Но и за чертой оседлости волшебников не оставляли в покое. Так и выжили в иные земли, еще и ославив.
В Иноземье нет ни лиха, ни бед, ни наводнений с пожарами. Только пусто без людей. Ведь для чего феи нужны? Оберегать слабых, добром и силой делиться. Если не делиться — враз обеднеешь. В Иноземье же оберегать некого и не от чего. Вот и получается, что люди без фей прекрасно обходятся, а феи без людей — нет. Потому так тянет волшебниц на Землю. На все готовы, ради людей: и на ватные штаны, и на лом с метлой, и на произвол миграционной службы. Зато мир чище делается.
Фея откладывает тяжелый ледоруб, берется за лопату. Сейчас закончит с дорожками и в пятьдесят шестую квартиру — там одинокая старушка. Уже три дня полы не мыты, и суп сварить надо, Вера Ивановна любит свеженький… Волшебница загребает слишком много льда и, едва удерживая равновесие, чуть не падает в сугроб. Переводит дух, снимает рукавицу, дышит в ладонь. Смотрит на появившуюся в руке фиалку, улыбается. Виола, так звали ее когда-то…
Как-будто почуяв магию, из третьего подъезда (там на первом этаже офис управляющей компании) разъяренной фурией выскакивает начальница. Так спешила, что и шубу не накинула.
— Асмира! — голос, которому позавидовала бы самая отвратительная горгулья, пронизывает двор. Кажется, даже стекла окон многоэтажек задребезжали.
"Наверное, она ведьма", — думает фея, пряча фиалку в карман жилета.
— Асмира, ты чего там примерзла?! Сейчас мусор по всему двору разнесет, опять мимо помойки набросали. Иди, собирай! — продолжает визжать начальница. — Или на родину захотела? Быстро организую, не сомневайся. Давай, работай.
"Точно, ведьма, даже не шифруется". Фея натягивает рукавицу и бодро шагает к мусорке.
